Дневник о неважном. Семейное дело Жеки Суворова - Лада Валентиновна Кутузова

Понч бросил на Кара укоризненный взгляд.

– Все равно Зюма когда-нибудь его увидит, – пояснил тот.

– Лучше позже, чем раньше, – буркнул Понч и повел их в большую комнату.

Дан сначала не понял, о чем они. Комната как комната: нормальная мебель и техника, обои непозорные. А потом он увидел лист белой бумаги, размером как два альбомных, наполовину исписанный. Прямо по центру большими буквами было выведено: «Декларация прав родителей», а дальше шел длинный список. Некоторые пункты были внесены позже – цвет пасты отличался.

Дан с интересом прочитал:

«Родители имеют право в выходные спать долго.

Родители имеют право часть денег тратить на себя, а не только на детей.

Родители имеют право на личную жизнь.

Родители не обязаны делать уроки (и поделки) вместо ребенка».

– Это они после чего тебе такое выдали? – Дана разбирало любопытство.

– Это у нас в школе лекцию прочитали о правах ребенка, а я дома рассказал. Они внимательно выслушали, а после этот плакат повесили, – мрачно сказал Понч.

– Юмористы они у тебя. – Дану стало смешно. – И тоже как дети.

– Ну да, – улыбнулся Понч. – С ними не соскучишься.

– Это точно. – Ксана внимательно изучала список. – Особенно вот это, в конце: «Подытожим – каждый человек достоин такого объема прав, сколько готов взять на себя обязанностей».

После разгорелся спор. Ксана почему-то настаивала, чтобы Понч поговорил с родителями, что он уже не ребенок и пора убрать эти плакаты. Дан искренне не понимал – зачем? Ну висят и пусть висят – прикольно же.

– Они так и будут считать тебя малышом, – горячилась Ксана. – Докажи им, что это не так.

– Но деньги я сам не зарабатываю, – оправдывался Понч. – Значит, завишу от них.

– Ну и что. Это пока не зарабатываешь, потом будешь. Но надо показать родителям, что ты уже вырос и готов обсуждать с ними все вопросы, а не читать эти надписи. Скажи, что тебе перед друзьями неудобно, в конце концов!

– Я поговорю с ними, – пообещал Понч.

– Вот и хорошо, – Ксана улыбнулась. – Давайте тогда снимем плакаты.

И первой принялась откалывать лист.

Дану показалось, что Понч с неохотой поддержал Ксану. И он понимал друга: ему тоже хотелось оттянуть взросление, побыть пока ребенком, хоть в чем-то. Понч свернул бумагу в рулон и отнес в свою комнату.

– Как-то непривычно стало. – Он посмотрел на голую стену.

– Повесишь потом сюда что-нибудь. – Ксана пожала плечами. – Постер любимой группы, например.

Дан уехал от Понча со смешанными чувствами. У него возникло ощущение, что он подглядывал за чужой жизнью и даже принял участие в ней, когда снимал листы с надписями со стен. Словно и самого Дана воспитывали с помощью этих лозунгов и он сам повзрослел, когда решил отказаться от них.

Последний звонок приближался с неотвратимостью катастрофы мирового масштаба. Дан был уверен, что обрекает себя на всеобщий позор. Стихи песни ужасные, музыка так себе, как следует не отрепетировали – провал обеспечен. Жаль, что нельзя перенестись на тысячу километров от школы, чтобы скрыться ото всех и просто переждать этот день. Как ни странно, но Понч, Кар и Ксана его опасений не разделяли.

– Не паникуй, все тип-топ будет! – Понч ободряюще хлопнул Дана по плечу. – Мы с Ксаной и девчонками такое представление подготовили – закачаешься!

Это тоже беспокоило Дана – номер он не видел. Песня, конечно, детсадовская – такую хорошо в началке петь, а не в десятом классе. Его потом высмеют. Хотя… Именно на то, что песня детская, Дан и делал ставку. Все-таки надоедает тащить на себе груз взросления. А перед экзаменами меньше всего хочется думать об ожиданиях со стороны родителей и учителей. Пусть выпускники лучше вспомнят себя в младших классах.

…И вот этот день настал. В зале собрались учителя и родственники выпускников. К тому же всё снимали на камеру с обещанием выложить на страницу школы.

– Ты чего побелел весь? – спросил Никита. – Переживаешь?

– Угу. – От волнения перехватило горло.

– Не переживай. Если все плохо пройдет, мы вымажем тебя дегтем, обваляем в пухе и будем гонять по городу. – Почему-то шутка Никиты Дана успокоила.

Объявили их выступление. Они вышли на сцену. Дан и Кар встали впереди – они солировали, остальные в два ряда. Из динамиков зазвучала музыка. От нервного напряжения Дан едва не пропустил вступление, это его встряхнуло.

Что за вредные привычки:

Дергать Катю за косички?

Загонять ее в ловушку,

А в портфель пихать лягушку? —

начал он. Кар подхватил:

Не могу пройти я мимо,

Сам сплошная пантомима.

Не промолвлю я ни слова,

Что влюбился в Иванову.

Грянул хор мальчиков-зайчиков, как их шутливо прозвала Ксана. В зале послышались отдельные смешки.

И на задней парте

Напишу я снова:

Катя Иванова,

Только Катя Иванова!

В это время на сцене развивалось действо. Ксана изображала из себя Катю Иванову. Она была одета в школьное платье (которое укоротила) и фартук. К тому же Ксана где-то откопала белые гольфы. В таком виде, с двумя косичками, она сильно смахивала на героинь аниме. И вот эту Катю Иванову третировал Понч. То подножку ей поставит, то за косичку дернет, а то учебником по голове даст. Причем другие девчонки пытались обратить внимание Понча на себя. Они проходили мимо него и завлекающе улыбались. Но Понч прорывался через их мощный заслон к Кате, то есть Ксане. Под конец песни Ксана ответила на чувства Понча и треснула его портфелем так, что он упал как подкошенный. Правда, тут же вскочил и запрыгал от счастья.

Зрители аплодировали. Кто-то даже свистел от переизбытка эмоций. Сам Дан еле стоял на ногах. Он не верил, что все это происходит с ним. Что все, кто находится в зале, хлопают ему, им. От этого хотелось кричать во все горло и одновременно забиться в какую-нибудь нору, чтобы его не разорвало на части от переполняющих чувств.

* * *

Мимокрокодил. Всю жизнь доказывал, что ты не мимокрокодил, брал справки, обзаводился свидетельствами, перестраховывался. Потому что быть мимокрокодилом – стыдно и позорно. А потом кто-то важный сказал, что ты мимокрокодил. И все рухнуло. Ни справки, ни свидетельства не помогают. Люди смотрят на тебя с опаской и сторонятся. Друзья исчезают, родители стыдятся. А ты по-прежнему не мимокрокодил. Так что же изменилось?

17

Дан упросил маму, чтобы написала заявление в школу: мол, по семейным обстоятельствам прошу разрешить моему сыну пропустить последние